Я вам тут про «одиннарод» принес немного из истории.

В России — кабак, в Украине — корчма.

В кабаке запрещалось закусывать. Вообще. В кабаке продавали только водку, табак и карты игральные. Закусывать запрещалось по одной причине — без закуси клиент пьянел быстрее, соответственно душа требовала еще, а потом покурить…

А водочная промышленность принадлежала государству, вернее, государю-батюшке или государыне-матушке.
Кабак был механизмом по вытягиванию денег у мужика. Не пьешь — тебя из кабака выбрасывали, как собаку.

Украинская корчма была чем-то вроде клуба. Там можно было не только выпить и хорошенько закусить, но и пообщаться на разные злободневные темы, обменяться новостями. Не обязательно было пить водку — можно было ограничиться квасом или узваром.

Собственно, корчма делилась на несколько частей: помещения, где можно было переночевать или пожить несколько дней, магазин и, собственно место времяпрепровождения, которое называлось шинок.

В шинке собирались на сельские сходки. В шинке местный сельский староста вершил мелкие судебные дела. Тут объявлялись разные государственные указы. В шинке непременно сидел писарчук, которые за копеечку медную писал письма и разные прошения для тех, кто грамоте учен не был.

Здесь в праздники собирались жители села, пели, танцевали и веселились до ночи. Здесь велись различные деловые переговоры и закреплялись договоры.
Корчма была центром общественной жизни громады.

Когда «Русский мир» влез в Украину на манер персонажа Гоголя (помните: «… стекла, звеня, вылетели вон, и
страшная свиная рожа выставилась, поводя очами, как будто спрашивая: «А что вы тут делаете, добрые люди?») — попытались, было, поставить кабаки на манер русских и в Украине.

Но бизнес не пошел: украинцы просто не понимали как можно идти в заведение чисто напиться и накуриться.

А вы говорите «одиннарод»…

P.S. Народ, страшно перепрошую. В первинній версії був не кабак, а трактир. Писав по пам`яті, тому переплутав. Буває. В трактирах годували — це були типу поридорожні готелі. Але в дикій Московії їх ввели лише на початку 18 сторіччя указом Петра.

Павло Бондаренко